Курбанова Назира Умаровна - д.и.н., профессор кафедры истории Кыргызстана и этнологии, декан факультета истории и социально-правового образования.
г. Бишкек.
Карасартова Чынара Жумашовна - к.и.н., доцент кафедры Всеобщей истории и СЭПД.
г. Бишкек.
В данной статье рассматривается басмаческое движение в контексте проблем взаимоотношений советской власти и широких мусульманских масс (на примере Кыргызстана в 1920-е гг.). Советская власть с первых лет своего существования вплоть до своего краха вела двойственную политику в отношении мусульман. В сложных для нее условиях проявляла высокую гибкость, а в пору своего усиления – жесткость. Данная ситуация наблюдается и в 1920-е гг. в истории Кыргызстана. В условиях новой смены власти (октябрь 1917 г.), ликвидации «Кокандской автономии» (февраль1918 г.) удар Советов по исламским принципам общественного устройства вызвал негодование среди мусульман. Закрывая мечети и медресе, ликвидируя вакуфные земли, лишая улемов прав разбора гражданских споров, советская власть настроила против себя фактически все мусульманское население региона, что, в конечном итоге, привело к активизации басмачества как острейшей реакции широких мусульманских масс на политику крупномасштабного террора советской власти. Проявляя гибкость, советская власть в этот период на некоторое время пошла на уступки мусульманам, даровав религиозные свободы, но в дальнейшем опять ужесточилась. Вместе с тем использование главами басмаческих движений на юге Кыргызстана (Жаныбекказы Сагынбаев, Айтмерек Токтоманджиев, Гаип Пансат Абдурасулов, Ады Ходжаев, Осмон Джумабаев, Рустам-ишан и др.) мусульманской идеологии, лозунга «За Ислам», объявление «газавата» против большевиков оказали отрицательное влияние на дальнейшее существование ислама в советском Кыргызстане.
This article deals with the Basmachi movement in the context of the problems of relations between the Soviet authorities and the broad Muslim masses (on the example of Kyrgyzstan in the 1920s.). From the very beginning of its existence, the Soviet government, right up until its collapse, pursued a dualistic policy towards Muslims. In difficult conditions for itself, Soviet government showed great flexibility, and at the time of its reinforcement – rigidity. This situation is observed in the 1920sin the history of Kyrgyzstan. Under the conditions of a new change of power (October 1917), the liquidation of the “Kokand Autonomy” (February 1918), the Soviets’ blow to the Islamic principles of the social order aroused resentment among Muslims. By closing the mosques and madrassas, liquidating the vacufic lands, depriving the ulema of the right to analyze civil disputes, the Soviet authorities set themselves against virtually all the Muslim population of the region. This ultimately led to the activation of basmachism as the sharpest reaction of the broad Muslim masses to the policy of large-scale terror of the Soviet power. Expressing its flexibility, the Soviet authorities during this period for some time made concessions to Muslims, grantingthem religious freedom, but in the future again toughened it. At the same time, the use of the Muslim ideology, the slogan “For Islam”, the declaration of “gazavat{ against the Bolsheviks by the heads of Basmachi movements in the south of Kyrgyzstan (Zhanybek Kazy Sagynbaev, Aitmerik Toktomandzhiev, Gaiyp Pansat Abdurasulov, Adi Khodzhaev, Osmon Dzhumabaev, Rustam Ishan, etc.) played a negative role in the continued existence of Islam in Soviet Kyrgyzstan.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.